Ежемесячные Архивы: Октябрь 2015

Для скучающего петрозаводского обывателя необходимо оставить город…

gSFgohLV7oc«Для скучающего петрозаводского обывателя необходимо оставить город и отправиться в какой-либо монастырь или на праздник», — так в начале ХХ века писал корреспондент губернской газеты. Подобные путешествия были когда-то привычными для петрозаводчан, которые порой целыми группами отправлялись в нелегкий путь, останавливаясь у многочисленных часовен и поклонных крестов.

Чиновники, служащие и мастеровые, желающие посетить «по обету» монастырь, подавали прошение начальству и отправлялись в дорогу.

Многие жители Петрозаводска и отдаленных селений считали своим долгом побывать в Машезере – поселении, расположенном в 20 верстах от города. История Машезера сейчас основательно подзабыта. Немногие знают, что нынешний дачный поселок вырос на месте поселения, появившегося еще во времена царствования Иоанна Грозного.

Некогда здесь находился древний монастырь, основанный еще в ХVI веке монахом Иоасафом, учеником  преподобного Александра Свирского. На небольшом островке близ самого поселения появилась скромная монастырская обитель, насчитывавшая всего около 10 насельников. Неоднократно упоминается этот северный монастырь в древних летописях.

94159

Илия Пророк. Икона. XV век

Одна из двух деревянных церквей Машезера, посвященная Илии Пророку, с особо почитаемой иконой этого святого, была главной целью паломников-богомольцев. День Илии Пророка издревле был здесь приходским праздником. Как свидетельствуют губернские ведомости, «во всякое время жители… посещают Машезеро для поклонения святому Илии, и многие дают… в минуту какого-либо житейского горя, обеты – побывать в Машезере и отслужить молебен Святому Илии». А летом с чудотворной иконой Илии Пророка совершался крестный ход от Крестовоздвиженской церкви Петрозаводска.

Петрозаводские купцы и мещане регулярно ремонтировали храмы, заботясь не только об их убранстве, но и о дороге на Машезеро. В Олонецких губернских ведомостях середины ХIХ века об этой дороге сообщалось: «Дорога идет к Машезеру непрерывно глубоким лесом, напоминающим девственные леса Америки, так часто описываемые путешественниками. Если кто хочет видеть природу в самом глубоком ее уединении, тот может во всей полноте найти это удовольствие, совершив путешествие на Машеозеро…. Во всем ее продолжении вы видите только небольшую, узкую полосу земли, неба в две стены векового леса… Для души усталой, намученной тревогами жизни нет лучшего средства возвратить себе спокойствие, силу и бодрость, как беседа с природой, окруженной столь же глубоким безмолвием, каким богаты окрестности Петрозаводска и в том числе – пустынный путь на Машеозеро».

POB2V0hErb4В 9 верстах от Петрозаводска на берегу озера Половинное (как раз на полпути к Машезеру) находилось еще одно особенное место — часовня в честь в честь святого Митрофана (позже в ХIХ веке заново отстроенная заводскими мастеровыми и освященная в честь Святителя Феодосия Углицкого).

К сожалению, древние храмы Машезера до наших дней не сохранились. Так, островной Ильинский храм, образец деревянного храмового зодчества Русского Севера, сгорел в 70-х годах ХХ века.

Сейчас поселение Машезеро постепенно вновь открывает нам свои тайны. Интерес к изучению истории этого поселка возник у группы неравнодушных православных людей-энтузиастов. «Хотя имени Иоасафа Машезерского в Святцах нет, надо помнить, что основать монастырь может только человек высокой духовной жизни. Построить храм – трудно, поскольку силы зла сопротивляются. Основать монастырь под силу только подвижнику, человеку, близкому к святости», — говорит священник Константин Савандер, руководитель молодежного отдела Петрозаводской и Карельской епархии.

Ep7tAqtok24

Храм во имя прп. Серафима Саровского в п. Машезеро

Нелегким и долгим оказался труд возведения в поселке Машезеро нового храма в честь преподобного Серафима Саровского. А совсем недавно летом 2015 года близ нового храма был обнаружен фундамент другого храма, прежде здесь стоявшего, разрушенного и забытого в годы советской власти. Эта находка — важное событие, которое должно послужить дальнейшему росту интереса к православным святыням Севера.

Как же нам вновь обрести утраченные многовековые традиции? Православная молодежь Карелии, среди которой немало молодых увлеченных студентов, учащихся, решила возродить благочестивую традицию паломнических походов в Машезеро. Как и в прежние времена, пешком, без ставшего столь привычным транспорта, с остановкой на озере Половинное, можно за день-два преодолеть расстояние от Петрозаводска до Машезера, повторив путь наших предков.

Уже неоднократно молодежи удалось принять участие в походах, которые для каждого послужили важным духовным опытом, позволившим побыть в тишине наедине с Богом, совместно помолиться, обсудить у костра волнующие каждого духовные темы и разделить радость общения в кругу единомышленников и друзей.

kUfLm1uGfDU

На озере Половинное

Это также удивительная возможность испытать и почувствовать настрой своего сердца, прикоснуться к живой истории, стать ее участником. Непередаваемы ощущения, когда находишься на том же самом месте, где в течение сотен лет протекала монастырская жизнь Ильинской пустыни, жила немногочисленная братия, совершая свой монашеский подвиг.

Хочется, чтобы подобные паломнические походы, участие в жизни Машезерского прихода стали постоянной традицией, помогающей нам укрепляться в вере и литургическом общении, христианской взаимопомощи и дружбе.

Приглашаем всех желающих к участию во встречах, мероприятиях молодежного служения!

_________________________________________

автор статьи: Дмитрий Иванов, молодежный отдел Петрозаводской и Карельской епархии

_________________________________________

подробную информацию о молодежной деятельности и служении вы можете Эмблеманайти на сайте Православная молодежь Карелии — http://vk.com/pravmk

Мы все уже мертвы…

nYhWZfUps5IНа Зареке (г. Петрозаводск) в сентябре 2015 года прошло захоронение останков бойцов Красной армии, которые погибли в боях за Петрозаводск в сентябре 1941 года. Почтить память героев собралось немало людей.

Рассказ про этих защитников Отечества.

Они отступали к Петрозаводску. Они были злые, голодные и усталые. Они знали, что их наверняка убьют. Боль от гноящихся ран, сердечная боль от утраты друзей, от того, что все кончено, доводила до отчаяния… Они отчаянно сопротивлялись врагу.  Ярость подавляла страх смерти, никто не верил в жизнь… Никто не верил, что они победят, они теряли страну, они уходили с родной земли, им казалось, навсегда.  Лозунг «Со своей земли умри, но не сойди» был для них не пустым звуком…

Позади них отходил в город обоз с раненными,  обезумевшие гражданские пытались эвакуироваться с городской пристани, забираясь по сходням в и без того битком набитую последнюю баржу…

Их блокировали вчера, в 9 км от будущей Древлянки. Там как раз был длинный прямой участок дороги, который финны перекрыли с обоих концов и начали атаковать во фланг. «Русские на войне своих не бросают». Поэтому 272-я рванула в город на прорыв, а они, смертники, остались в арьергарде прикрывать обоз…Он помнил пожилого солдата в сержантских кожаных сапогах, демонстративно в присутствии политрука одевшего на себя фамильный крест. Политрук оказался не дурак – отвернулся, как бы не заметил. Когда они, сломя голову неслись по лесу от наседающих егерей, он помнил, как пожилой планомерно передергивал затвор и, почти не целясь, лупил из своей «мосинки» поверх голов отступающих наших в приближающихся врагов…Он уже все решил для себя, когда одел крест… Все видели, как его развернуло вокруг своей оси от попадания в голову, на землю упало уже мертвое тело, он умер почти мгновенно… «Повезло» — подумали все…

Бешеный бег продолжался около 3-х км, финны поотстали, а наши выбежали  к лесному озерку, и попадали на землю, тяжело дыша… Их осталось треть… Две трети легло на 9-м километре…Со стороны озера послышались крики, все вскочили и подбежали к кустам за которыми лежала Аня Андреева…

Анечка – молоденькая смешливая девчушка из медсанбата 2 дня назад была послана «вестовой» к начальству, чтобы выяснить путь отхода раненных, но видно нарвалась на финскую разведку…Теперь ее тело, истерзанное пулями, лежало на боку все залитое кровью, лицо было обезображено гримасой боли, глаз вытек от попадания пули, рот приоткрыт в безмолвном крик… Роились мухи…Она расстреляла все патроны, была ранена, но продолжала видимо стрелять…её расстреливали в упор…

Они решили отомстить… Им двоим очень нравилась Аня, но они были друзья, не хотели ссорится из-за женщины… Тот пожилой солдат, Аня, а до этого еще много-много случаев убедили их, что пришел их черед…

Заслон у оз. Денного быстро смяли. Он и нужен был лишь для того, чтобы подготовить позицию получше. Их отряд человек в 40 должен был эмитировать большое сопротивление, т.к. основной бой готовились дать непосредственно на территории будущей Древлянки. Они двое решили не уходить с этого рубежа… совсем… Они не говорили друг другу об этом, но это было понято им без слов… Их время пришло…

Финны начали атаковать сходу, но их отряд подпустил их поближе и начал работать интенсивно, благо боекомплектом их наделили…  Финны отошли и пробовали взять их в лоб еще два раза, но они удержались и тогда… Стрельба смещалась дальше в лес, их стали обходить, они сосредоточились на лесном массиве и «прошляпили» дорогу, противник начал движение с другой стороны…там наши бежали…

pehotaМимо них двоих бежали отступающие солдаты, а они в этот момент также стреляли поверх голов в наступающих егерей, прячась за деревья…Когда он оглянулся, то увидел, что все окопные ячейки за его спиной пустые, пару человек справа и трое слева были убиты, один орал на весь лес, катаясь по траве, вероятно попали в болевой центр. Плотность огня была страшная, толстое дерево тряслось от попаданий винтовочных пуль. Вдруг его «напарник», который отстреливался справа,  выронил винтовку и завыл от боли – пуля пробила руку, побежал назад и рухнул в окопную ячейку, Он тоже метнулся туда, почувствовав, как обожгло болью бедро… Увидев товарища лежащим без движения на дне ячейки, он, крича ругательства, начал палить из винтовки по кустам, не целясь: лишь бы побыстрее выстрелить… Пули били в бруствер, выбивали фонтаны земли, вокруг, будто капли дождя на луже…Выстрелы приближались, он понял, что это – конец…Он стрелял уже, не выглядывая из окопа, просто поднимая руки с винтовкой…У него началась паника, когда он не смог  зарядить в винтовку «ускоритель» с новыми патронами. Он судорожно искал капсюли для гранат, но не помнил, где они… «Где капсюли? Где?» — орал он уже мертвому товарищу, лежавшему на дне ячейки…Он понимал, что сейчас его достанут гранатой и сам от отчаянья, заорав «граната», швырнул ее без капсюля в шевельнувшийся силуэт вражеского солдата… «Отойди от меня! Я тебя сейчас гранатой! Вон! Пошел вон!» — обезумев, кричал он, высунувшись из окопа высоко подняв над головой гранату без капсюля…

Несколько пуль сразу ударило ему в грудь и в голову… Ему тоже повезло: вспышка боли была очень краткой… Велико же было его удивление, когда он увидел себя, лежащим на дне окопа  и друзей стройными рядами уходящих над лесом в Небо… И сам тоже стал подниматься ВВЕРХ.

_________________________________________

автор рассказа:  протоиерей Константин Савандер, руководитель молодежного отдела Петрозаводской и Карельской епархии.

_________________________________________

подробную информацию о молодежной деятельности и служении вы можете Эмблеманайти на сайте Православная молодежь Карелии — http://vk.com/pravmk

Высота 152.6

news2015.10.02_1046123541_04В сентябре 2015 года была открыта Эколого-патриотическая тропа «Высота 152,6» в микрорайоне Кукковка города Петрозаводска, где в 1941 году велись ожесточенные бои за столицу Карелии. Что же известно о высоте 152.6?  Об этом рассказ…

 

«Ну, пошла!» — стегнул вожжой усталого коня молодой сапер Толя Остюхин. В осенних сумерках было плохо видно. Четыре оставшихся орудия генерала Авакумова тащили на высотку пять с половиной коней. Шестой был ранен осколком, после подъема, видимо, должен был сдохнуть, но сейчас его хоть и половиная лошадиная  сила была ох как нужна. Поэтому боец то уговаривая, то ругаясь и стегая вожжой, пытался подбодрить умирающую скотину.

— Почто бьешь животину? Тебя бы самого так! – раздался из темноты грубоватый голос- На, Колоколов, ящик, тащи тушенку дальше сам, а я животине подсоблю! Ну и ты, Ирод, тоже давай, впрягайся! – обратился Полтарацкий уже к молодому саперу.

-Ух, ты! Откуда харч? – не обиделся боец, налегая на уздечку справа от усталой лошади.

-Да вот, пехота расщедрилась! Пришлось 5 кг тола отдать. Далеко еще тащить-то?

-Да нет! Метров двести еще. Тут раньше, еще в мирное время на высотке минометчики стояли, а блиндажи у них – прелесть! По крайней мере остаток ночи проведем как короли!

Но спокойно поспать им было не суждено. На рассвете их разбудил самолет противника, даже не сколько сам самолет, сколько грохот счетверенного «Максима», установленного на геодезической вышке на самой верхушке высоты. Там расположились ребята из МПВО – отгонять финские самолеты.

-Ну вот! Опять началось! – оторвал голову от земли Колоколов – Хоть бы убили быстрее, поспать можно будет вволю!

-Типун тебе на язык! – одернул его Полтарацкий — Кто воевать-то тогда будет? Подъем всем, сонное царство!

Саперы устало понимались с земляного пола, устланного еловыми ветками, и с опаской выбирались на свежий воздух. Высоту заминировать как следует так и не удалось. В основании холма расположили только около 3-х десятков «растяжек», но все понимали, что для финской егерской разведки это – тьфу, семечки. Пришлось оставить бдеть усиленное боевое охранение на подступах к позициям. Те рассказывают, что слышали какое-то шевеление в ночном лесу,  похоже, финская разведка уже разнюхала их позиции.

На одиннадцать была назначена артподготовка. Одно орудие и 2 миномета остались на шоссе – бить прямой наводкой, остальные 4 пушки были здесь, на высоте. Хорошо, что протянули 2 телефонных провода для корректировки огня, ночью один из кабелей был перекушен. Саперам пришлось выполнять несвойственную им задачу – охрана артиллерии и артиллеристов, а самое главное – вышку. Ребята ворчали, у всей роты был только один «Дегтярь», один «ППШ» и 2 самозарядные винтовки «Токарева». У остальных были винтовки «Мосина» с крайне низкой скорострельностью, да и то не у всех. Гранат, правда, было аж по 3 штуки на каждого и еще ящик у ребят из МПВО (Местная противовоздушная оборона). Вокруг всей высоты еще раньше местным населением были отрыты окопы, защищавшие блиндажи – огромные ямы перекрытые двойным бревенчатым накатом и засыпанные сверху грунтом. Окопы были плохонькие в полу-профиль (поясные) да и шли не сплошной линией, а в шахматном порядке, перекрывая сектора стрельбы друг друга.

Саперам пришлось расположиться почти на передовой. Их было, скажем так, не густо для защиты такого здоровенного холма. Всю Аввакумовскую пехоту увели еще утром для обороны шоссе.

-Если финны прочухают про батарею – нам позиции не удержать. – сказал посерьезневший Колокольцев.

— Да, уж! Нам бы хоть пару пулеметов этих с вышки, а то энтих из МПВО егеря снимут даже без снайперки! – добавил подошедший Миша Буренин.

— Вот ваша задача, болоболы, чтобы егеря к вышке не приблизились. – сказал Полтарацкий —  Держать вышку надо во что бы то ни стало! Если телефонные кабеля корретировщика прережут, аритллерия что, в слепую стрелять будет? С этой вышки преезд как на ладони, особенно в бинокль. Вышка эта – самая что ни на есть важнейшая часть высоты – ее защищать надо особо. Эх вы, деревня! Соображать надо!

VOV_1941_1945_1000 (198)Только Полтарацкий закончил свою проповедь, как по цепи пронеслась команда «к бою!», и тут же жахнула одна из пушек. Пушка стреляла еще пару раз, пристреливаясь с интервалом  минуты в две. В промежутке между выстрелами артиллеристы спешно уточняли координаты попаданий по телефону и подкручивали прицел, а потом началось.

Грохотало около часа, некоторые даже успели поспать под эту нашу веселую кононаду. Но почти сразу после того, как снаряды подошли к концу, где-то очень далеко началась пальба из наших «трехлинеек», и донеслось слитное далекое «Ура!». В окопах началось оживление. «Наши! Наши наступают!» — неслось со всех сторон – «Они вроде вдоль шоссе наступают, от нас далековато!» — крикнули с вышки.

Минут через 20  пальбу и взрывы гранат стали перекрывать хлопки минометных разрывов. Пулемет дал длинную предлинную очередь. Еще через 5 минут уже на высоте в районе наших позиций взорвались первые 5 мин. Сразу же стали стрелять дозорные из окопов боевого охранения – самые близкие к противнику – у подножия высоты. Началась атака на высоту. Особенно интенсивно финны наседали на западный скат силами до батальона. После очередного разрыва рядом с Колокольцевым заорал раненный. Затем взрывы мин и вопли раненных смешались с частой пальбой и треском финских автоматов «Суоми». После того, как на западном скате стали рваться гранаты, Полтарацкий сказал Колокольцеву и еще семерым бойцам бежать на подмогу: «Там, Миша, ребята уже в рукопашную щас пойдут, а к вышке финнов подпускать ну никак нельзя, возьми «Дегтярь», подсобите там!»

Это и спасло  ситуацию, после того как Колокольцев еще издали почти не прицельно высадил в противника два диска, финны откатились.

-Ну, что там? – спросил у Михаила Полтарацкий, когда Колокольцев устало опустил на дно окопа ручной пулемет «Дегтярева».

— Человек 20 наших убили, раненных около 10, пришлось отрядить подводу, чтоб в госпиталь отвезли. Глядишь, может обратно снарядов привезут. Пятерых перевязали, остались на позиции, говорят, что «мстить будем». – И Николай закурил самокрутку.

Полтарацкий слушал молча, поглядывая на территорию противника. Что его спасло – неизвестно, но он, вдруг резко сел на дно окопа, а по брустверу ударила прицельная очередь из пулемета. Из пятерых убитых заорал только один раненный, который скоро потерял сознание от болевого шока.

— С каких это пор у них снайперов за пулеметный расчет ставить стали?  — матерясь сквозь зубы, констатировал Полтарацкий.

— Быть может у них на пулеметы оптические прицелы стали ставить? – добавил Колокольцев, вытряхая землю из-за пазухи.

— Ребят всех похороним! Узнай! Как там у ребят с западного ската! Живо! – командовал Полтарацкий после минометного обстрела финнов.

Корлокольцев схватил свой верный «Дегтярь» и в одиночестве побежал выполнять приказ неофициального командира. Он почти успел до атаки противника. В этот раз атаку финнов помогли отбить ребята из МПВО с вышки. Самолеты финские не показывались, и они переключили свой огонь на наземные цели. Счетверенный «Максим» — страшное психологическое оружие, плотность огня по тем меркам огромная, пули свистят, поэтому финны, берегущие каждого солдата, в этот раз быстро отступили.
Начался нудный вялотекущий минометный обстрел высоты.  Пару раз пролетала финская авиация, но ребята из МПВО не дремали, поэтому близко к высоте самолеты не приближались. Основной бой шел где-то недалеко с подножием высоты. Чья там брала —  было сначала неясно, но со временем хлопки «трехлинеек» все чаще перекрывал треск автоматов «суоми» и стук финских станковых пулеметов. Взрывов гранат было почти не слышно – стало очевидно, что где-то за конторой ассенизаторов, метрах в четырехстах от шоссе атака захлебнулась. Обходной маневр наших не удался…

Орудия наши на высоте были замаскированы в заранее вырытых глубоких окопах, изредка постреливали в сторону шоссе. Был приказ строжайше экономить снаряды, поэтому эффект от артиллерии был чисто психологический…Полтарацкий сползал на позиции и, выяснив всю ситуацию, угрюмо курил в кулак на дне окопа.

-Что приуныл, командир? – обратился к нему неунывающий Колокольцев.

— Патронов нема! Твои консервы, как не экономили, растаяли, как дым! Жрать ребятам нечего. Валятся от усталости – спят на ходу. Нам без подмоги не продержаться! Ночью точно всех финны перережут сонных!…

Слова Полтарацкого были пророческими. На западном скате часовые то ли заснули, то ли их перебили втихую, но когда началась атака, наши отреагировать просто не успели. Финны подобрались на гранатный бросок. На этом скате, в отличие от остальных, (где все деревья были вырублены местными жителями на дрова) наросло много листвы – было влажно. Финны – «мастаки» были выбирать такие места для атак…Среагировать не успели, как начали рваться гранаты, и в окопах закипела рукопашная. На этот скат опять побежал народ из соседних окопов, но в этом –то и была ошибка оборонявшихся. Основной удар финнов был сосредоточен в южном направлении. На южных окопах саперы дрогнули и… побежали. Это тоже было ошибкой, потому что меткие пули финских егерей настигали их, и они падали, сжимая мертвеющими пальцами карельскую землю, запоздало досадуя на свою слабость, ибо, находясь в окопе, они тоже бы погибли, но могли забрать с собой одного или двух врагов, дорого продав свою жизнь…

Ребята из МПВО замолчали в самом начале атаки, видимо их постреляли финские снайперы. Артиллеристы успели подорвать только два орудия и тоже были сражены финскими пулями… Высоту взяли, раненных, чтоб не мучились, достреливали на месте, да и они сами были не против, осознавая, что лечить их никто не будет, а медленно умирать одному в ночном лесу, несколько часов корчась от боли…Существовал же в средние века «кинжал милосердия»…

Высоту взяли. Был вечер 29 сентября 1941 года…

-Нас расстреляют, Колокольцев! – не глядя, обреченно произнес Полтарацкий, когда они с остатками саперов устало курили  у подножия восточного ската высоты 152.6 — Два орудия и счетверенный пулемет оставить противнику – это расстрел. Как не хочется погибать от своей пули! – Полтарацкий выплюнул окурок и закрыл лицо руками.

-Да брось отчаиваться, командир! Щас сгоняю за подкреплением, отобьем мы эту высотку! – пытался утешить его Колоколов.

-Метрвые сраму не имут, Коля! А вот что мы сделали, Коля, — это позор. И позор можно смыть только кровью, нашей кровью! – обреченно глядя перед собой, тихо, будто самому себе, произнес Полтарацкий – Мы предали наших! Тех, кто без поддержки артиллерии сейчас атакует шоссе…Выхода нет, Коля! Ребята! – возвысив голос, обратился он к оставшимся в живых, — Надо контратаковать! Выхода нет! Нас расстреляют свои же! – в ответ ему никто не сказал ни слова, все понимали, что Поларацкий прав.

— Коля, сходи за подкреплением! Если тебя не расстреляют, расскажи им, что мы готовы умереть, но  вернуть высоту! Скаж им, Коля!… —  Уже тише из последних сил произнес Полтарацкий и повалился на землю. Только теперь Колокольцев рассмотрел тоненькую струйку крови, текущую из под каски Полтарацкого…

До штаба Авакумова Колоколов добрался только через полтора часа. Да и как такового штаба почти не существовало. Ординарец, он же связист, не смог сказать о местонахождении боевого генерала ничего вразумительного. Пришлось бегать по позициям,  уже к вечеру он нашел генерала, но от этого ему легче не стало…Его чуть не расстреляли. После его доклада сам Авакумов молча достал из кобуры «ТТ» и направил на Колоколова. Колоколов напрягся,… но взгляда не отвел, ему уже было все равно. Минута длилась вечность. Авакумов сопел, желваки двигались, Николай даже слышал скрип зубов. «Ты понимаешь, шкура, что из-за вас мы теперь и дня не продержимся! Ты понимаешь, что еще не все гражданские и раненные эвакуировались!» — заорал генерал. Николай молча смотрел прямо в глаза Авакумова, отвечать было нечего, он понимал, что сейчас слова уже лишни. «Ладно, иди! – уже мягче сказал генерал, и устало опустился на табурет. А потом, вдруг, вскочил и подойдя к Николаю вплотную с металлом в голосе произнес: «Пойдете в контратаку, высоту возьмете назад! Дам вам курсантов и танк! Чтоб сегодня, …нет завтра утром – высоту отбили! Понял, сынок! Надо! Надо взять!» – как-то даже умоляюще в конце, закончил Авакумов и, опустившись на табурет, отвернувшись в сторону застыл, уставившись в угол блиндажа. « А не расстрелял я тебя потому, что ты не оправдывался, ты не боишься смерти, а такие мне очень нужны! России нужны! Все, иди!» Коля не помнил, как вышел из штабного блиндажа, как на броне танка добрался до своих…

Курсанты погранцов НКВД были вооружены получше чем саперы, почти у каждого была  самозарядная «Токарева» и по паре гранат. Для атаки им пожертвовали 2 «Дегтяря». Ребята, видать, отчаянные. Половина легкораненых, в грязных бинтах. Только вышли из боя – сажи и копоть на лицах. Многие – почти мальчишки. На штурм высоты пошли зло, без «ура», матерясь сквозь зубы. Лупили из своих «самозарядок», не жалея боекомплекта. Финны не выдержали первый внезапный натиск, дрогнули, откатились почти к самой высоте. Очень помог танк, больше морально. Стрелять из пушки он не мог – повредило авиабомбой ствол, зато пулемет стрелял без устали…Остатки саперов и несколько десятков курсантов метнули гранаты и поднялись «в рукопашную»…

На них обрушился шквал огня сверху, финны успели провернуть счетверенный пулемет против наступавших. Вскоре задымил танк от прямого попадания снаряда – 2 оставшихся орудия  финны успели достать из окопов и развернуть в сторону нападавших…атак захлебнулась, назад почти никто не вернулся…

Атаку ночью повторили, руководил ей уже лично генерал Авакумов, но безуспешно. Финны, видимо, поняли стратегическую роль высоты 152.6, поэтому подвели подкрепления и держались стойко…

Саперов и курсантов-пограничников покидали в артиллерийские воронки и зарыли сами финны – это на рассвете видела наша разведка, о чем составила рапорт…Своих убитых финны обычно увозили в Финляндию.

Только в 60-х годах наши военные тайком выкопали несколько безвестных могил и перезахоронили павших в братских могилах на петрозаводском воинском мемориале на кладбище «Пески». Часть курсантов удалось тогда вытащить из боя и они нашли свое место упокоения на «Зарецком кладбище». Остальные герои до сих пор вероятно остались охранять высоту 152.6 от людского равнодушия, которое в последнее время стало страшнее и результативнее атаки финских егерей 41-го года…

_________________________________________

автор рассказа:  Константин Савандер, протоиерей, руководитель молодежного отдела Петрозаводской и Карельской епархии.

_________________________________________

подробную информацию о молодежной деятельности и служении вы можете Эмблеманайти на сайте Православная молодежь Карелии — http://vk.com/pravmk