Рубашка, вилка и стакан как поводы для христианской проповеди

Автор: | Июль 29, 2016

Частное мнение частного лица

Начну эпически, как Цой в «Игле»: «Знаешь, Спартак, люди делятся на две категории…» Итак, большинство окружающих людей в отношении свершений делятся на две категории: одни не покладая рук трудятся, отключив зачем-то голову, другие серьезно годами размышляют — этим начиная, этим же и заканчивая. В лице отца Георгия Максимова из Москвы, встреча с которым состоялась вчера в приходском доме Александро-Невского собора, мы видим счастливую встречу рук с головой, т. е. дела с мыслью. Дела его известны многим, благодаря священному прибору грамотного потребителя теле-еле-визору. А с мыслями мы познакомились вчера. Батюшка прочел лекцию «Современные духовные угрозы в обществе». Впечатление произвел человека верующего. Абсолютно ничего смешного. Для меня верующий — это тот, кто всегда помнит о Христе, чья картина мира железобетонно Христоцентрична. Вы всегда о Нем помните? То-то и оно.

Говорил отец Георгий об актуальных вещах — неоязычестве (пока еще прямо не пересекалась) и о расколе внутри Церкви (пересеклась и вот уже третий месяц хочу на стенку залезть, но она, зараза, вертикальная, так что сползаю, от чего не легче). Я бы в этот круг вопросов вписала еще один, не сильно проявленный, но не менее острый, т. к. касается и православных в том числе, — это деструктивная деятельность всяких низкопробных психологических центров, консультаций, школ, которые под эгидой «познай себя» разрушают семьи («Враги человеку — домашние его, и муж — первый враг жены, не дает, гад, в эмпиреи воспарить с кастрюлями своими!»), меняют людям сексуальную ориентацию («О! Я наконец-то прозрел, кто я на самом деле!»), вмешиваются в традиционное воспитание детей («Внуки — это обуза для самосовершенствования бабушки!») и даже таким тихим людям, как я, всё больше кажутся претендентами на кол.

ul7KqlrvP_4В мороке иллюзорного мира, созданного прохвостами, пребывают не только неоязычники, но и те, кто о Боге не задумывается. Сиречь большинство. Древние, по-моему, говорили, что если ты не будешь верить в Бога, ты будешь верить во все. Поэтому фанатеют от псевдохудожественной литературы с Перуном, стреляющим из бластера, бабушки-чародейки, работающей под лозунгом «Сниму. Порчу!» (занятная вещь — пунктуация), тетеньке, ловко жонглирующей основными категориями гуманистической философии — философии человекобожия: «Полюби себя! Полюби себя!». Свято место пусто не бывает.

Ну да нельзя объять необъятное.

Пересказывать выступления не буду. Поделюсь размышлениями — утешительными и не очень, на которые меня натолкнул прослушанный монолог. Мы ж не за фактами на лекции ходим, а за пищей для ума и сердца. За тем, что останется после неё.

Меня, конечно, в глубине души занимает жизнь иноверцев — якутов-язычников, бурятов-буддистов, диких амазонских племен, но… На днях приехала ко мне подружка из Санкт-Петербурга, пили мы чай, и я ей рассказывала, какая у Православной Церкви необъятная миссия в мире. Нет нам преград — ни в Рейкьявике, ни в Антананариву. И жители Индии внимают нашей проповеди, и индонезийцы не отстают. Она так покивала понимающе и говорит: «Хорошо. А с православными в России проблемы кончились?» И скажу честно, что проблемы православных в России меня трогают куда больше, чем атеистов наших же широт или граждан Туркмении. Прости меня, Господи! Не в том смысле, что вот давайте теперь забьем на Зимбабве, сто лет их не знали и еще сто лет не будем знать, пусть их там архангел Гавриил назидает, у него миссия такая — благовестить. Но и своих забывать не будем. Потому что придем мы в ноябре на очередную научную конференцию «Православие в Карелии» и будем разбирать «уроки 1917 года», где самым главным достижением станет то, что нам после богослужений руки не заламывают и не увозят в неизвестном направлении. Радуйтесь! Всегда. Кто, допустим, сталкивался с преподаванием православной культуры на нашей «территории толерантности», меня поймет лучше родной матери.

Посему лекцию отца Георгия я воспринимала с «патриотических» позиций. Особенно, когда он стал про больницу рассказывать — рубашки-вилки, помощь ближнему в мелочах. У меня тоже был полугодовой опыт пребывания во всяких больницах — от скромной городской до пафосного федерального медицинского центра, строящегося под надзором первого лица государства. Так вот таким же образом я там «христианизировала» не туарегов, а простых российских граждан, крещенных в Православной Церкви, редко кто из них помнил когда и зачем. И я вот двумя руками готова подписаться под словами отца Георгия, что лучшая проповедь — это когда ты себя с людьми ведешь по-человечески. Не оскорбляешь, не воруешь, не высмеиваешь, не огрызаешься, как пес цепной.

Вот как работает мысль у современного человека (на примере больниц, где я лежала): ты подаешь безногому стакан воды не потому, что здравый смысл не велит тебе поступать иначе, а потому, что тебя где-то этому научили. Специально. А если ты человек с крестом на шее, то где тебя научили упражнениям со стаканами? Правильно, в Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, к коей у безногого сразу же возникают теплые чувства и интерес: а чему еще там учат, помимо подачи стаканов? И ты можешь рассказать — чему. И тебя могут услышать. Так может зародиться вера. И отнюдь не в часы Патриарха, которые тут же, одномоментно, аннигилируются в памяти жертв СМИ.

И любовь здесь, по словам отца Георгия, — действительно громкое слово. Потому что мир настолько истерзан, что уже согласен на сочувствие, понимание и просто не-осуждающий взгляд.

Похоже, не зря лекция была, да?

Валентина Калачева

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *