Ежемесячные Архивы: Декабрь 2016

Пугающее православие

Возвращаясь в минувшую субботу со всенощной службы и проходя невдалеке от католического храма, я вспомнил о том, что завтра католики, живущие по григорианскому календарю, празднуют Рождество Христово. Тут у меня возникло непреодолимое желание заглянуть к ним в храм и посмотреть, как у них происходит богослужение, послушать их песнопения. С моей стороны это было не более чем любопытство – я прекрасно понимаю, что католическое вероучение несёт в себе ересь и не испытываю к нему никакой тяги. Когда я вошёл в храм, служба уже закончилась, но часть прихожан оставалась в храме: кто-то беседовал со священником, кто-то молча сидел на скамье; невдалеке накрывали на стол. В основном это были люди среднего возраста, многие с детьми; присутствовала и молодёжь. Я редко посещаю храмы, принадлежащие другим конфессиям, поэтому мне было очень интересно наблюдать за прихожанами, изучать внутреннее обустройство храма. Пожалуй, что меня больше всего удивило в этом храме, особенно на контрасте с нашими православными церквями, это, если можно так выразиться, человеческий подход к делу. То есть, как и во всех остальных католических храмах, это скамейки (не несколько, как у нас на приходах, а практически везде, где есть для них место), красивые рождественские украшения в западноевропейском стиле, лояльность в отношении одежды (ни юбок, ни платков у женщин я не заметил), да и в целом все прихожане выглядели очень интеллигентно. Словом, было всё то, к чему мы так привыкли в своей повседневной жизни. Если бы я был человеком неверующим, то мне, пожалуй, здесь бы понравилось.

273e2b4ee65ede8aa4e5895c97d8c39a

Я задержался в этом храме всего на несколько минут, но за это время получил всё то, за чем пришёл. После я возвращался домой и пытался провести сравнение между тем, что увидел у католиков, и тем, к чему я так привык в нашем православном храме. Сразу же представились клубы кадильного дыма, запах ладана, бородатые священники в своих широких облачениях, горящие свечи, строгие лики святых, смотрящие на нас с икон, и почти такие же строгие лица прихожан, сосредоточенных на молитве. Если добавить к этому ещё ворчливых бабушек, длинные и непонятные, на первый взгляд, богослужения и духоту, да ещё и приправить потоком злости, льющимся на Церковь из всевозможных СМИ, то во внешней привлекательности мы католикам, наверное, уступим. И уж, без всякого сомнения, мы уступим протестантам с их весёлыми песнями и приветливой атмосферой: для них мы кажемся чересчур серьёзными. На фоне этого мне вспомнился недавний разговор с одной пожилой женщиной-католичкой. Её дочь, исповедующая Православие, хотела и своего сына крестить в Православной Церкви. Бабушка этому не препятствовала, но сама твёрдо продолжала придерживаться католического вероисповедания, аргументируя это тем, что католические молитвы ей более понятны.

Следует сказать, что меня долгое время беспокоил и продолжает беспокоить один  вопрос: почему в нашей стране, большинство жителей которой хотя бы только формально исповедует православие, есть в то же время и католики, и протестанты? Ведь если внимательно всё рассмотреть, то очевидно, что и те, и другие ушли в раскол и исповедуют искажённое учение, и в то же время только Православная Церковь хранит ту истинную веру, которую нам передали сами апостолы и все Святые отцы. И эта вера нам доступна как никогда! Сейчас нет никаких гонений и притеснений православных христиан, издаются тысячи книг о вере, да и в Интернете необходимой информации о православии более чем достаточно. Тогда почему же люди предпочитают иное христианство?

После того, что я увидел в католическом храме и на основании того, что я в принципе знаю об устройстве жизни протестантских общин, мне кажется, что как раз вопрос истинности вероучения у большинства людей не стоит на первом месте. Я думаю, что если провести небольшой соцопрос в любом христианском храме с просьбой описать основные отличия своего вероисповедания от других, мы очень удивимся. Например, от Кого исходит Святой Дух – от Отца или от Сына? Существует ли чистилище и какова природа Фаворского света?  Нет, эти вопросы далеки от большинства верующих и потому их выбор – ходить к протестантам, католикам или православным – основывается на чём-то другом. Большинство из нас, вероятно, по традиции остаётся православными, но кого-то больше привлекают другие конфессии, и, на мой взгляд, это происходит как раз под влиянием внешних факторов, а не приверженности определённым догматам. Может, конечно, кто-то и перешёл из Православной Церкви в Католическую, твёрдо уверовав в непричастность Божией Матери к первородному греху, но я в этом сильно сомневаюсь.

Да, Православная Церковь в этом плане совсем неудобна. Она учит о том, что для спасения мало уверовать во Христа – надо ещё и жить по Его заповедям. Учит и тому, что спасение немыслимо без подвига – телесного и душевного – и поэтому приписывает нам поститься большую часть года, регулярно молиться, исповедоваться и причащаться. Церковь не старается нам на пальцах объяснить сущность Христа, но у неё для этого есть богатейший запас творений духоносных Святых отцов, которым Господь приоткрыл завесы, скрывающие тайны мироздания. Православная Церковь обладает несравнимым опытом духовной жизни, борьбы со страстями и взращивания добродетелей, которым готова поделиться с каждым. Всё православное богослужение складывалось на протяжении многих веков, будучи проникнуто теми духовными взлётами, которые переживали святые подвижники и к которому призваны все мы. Всё, что ни есть в Церкви, будь то Пасхальное богослужение, или же свеча перед иконой, имеет свой сакральный, таинственный смысл, который все мы призваны постичь и принять. Церковь учит не делам человеческим, а делам Божьим, и поэтому нам, которым всё нужно доказать и показать, Она порой кажется такой непонятной. Но ведь дело не в Ней, а в нас самих.

Неоднократно приходится слышать от разных людей, что они веруют во Христа, но в Церковь не ходят потому, что им сложно переносить горький запах храма, что им душно в храме, или что им не нравится, когда особо ревностные прихожане делают им замечания. Кого-то может смутить автомобиль, на котором ездит священник. В то же время, многие, смотря на простоту и понятность протестантского вероучения, уходят из Православной Церкви. Но ведь, всё это не более чем внешние проявления религиозной жизни, положительные и отрицательные, и при этом часто – жизни только определённого человека (священника или простого прихожанина) – и они не могут характеризовать сути всего вероучения. Это своего рода обёртка, которая нам может нравиться или нет, может сиять красотой или же быть испачкана и помята, но при этом хранить в себе истинное сокровище. И потому мы должны учиться видеть именно внутреннюю составляющую вероучения, а не делать свои суждения о нём лишь на основании внешних форм. Если мы будем не просто веровать, но и стремиться познать Истину, то эта Истина как раз и откроется нам в Православной вере, и тогда никакие искушения, будь то горький запах ладана или не всегда понятный церковно-славянский язык, не станут для препятствием на том пути ко Христу, которым нас ведёт Его Святая Церковь.

Роман Садовничий

Православные камикадзе

Хотела было начать со слов «во время оно», чтоб придать повествованию о сегодняшней молодежной литургии в храме во имя иконы Божией Матери «Скоропослушница» соответствующую возвышенность звучания, но начну с другой цитаты: «Чем больше ворох конвейерного ширпотреба, тем тяжелее найти в нём нечто уникальное, ценное. Чем хуже мы относимся к словам, тем тяжелее в нужное время сказать нужное слово, чтобы было оно — как игла и как вбитый гвоздь». Это из бездонного наследия протоиерея Андрея Ткачёва, ну и кто повнимательней — узрел там ещё кой-чего из Екклесиаста. Мне это вспомнилось в связи с лекцией Пал Саныча Мурашова о литургии, которую он прочел нам после службы, осолив священную чайную церемонию словом евангельским. Основной смысл его пространной речи — почему «общее дело» становится общим местом? Почему за зло умирают герои, а за добро умирать не хотят ващще? Православные камикадзе, где вы? Честно скажу, что Павел входит в разряд моих священных коров, поэтому я априори превращаюсь в слух, когда он слово молвит, потому что ему удается не просто воздух вокруг колебать, а еще и пищу для ума дать. Благо, был бы он, ум, естественно, голодным.

iWtxNgacozA

Говорил Павел, понятно, для молодежи, которой пока еще необходимо объяснить, что Евангелие должно быть настольной книгой, а литургия — не магическим аттракционом, а долгожданной встречей со Христом. И что это важно. Да. И нужно. Точно. Первой необходимости дело. Конечно. Кто-то спорит? И надо читать, изучать, понимать, ходить, думать, надо, надо, надо… Нет, мне тоже так говорили лет двадцать назад, и я изучала до молекулы всё, что требовалось. У меня даже кличка была — «прусский солдат» из-за высокой степени исполнительности. И чего? А ничего. В плане внешнего благочестия, конечно, большое подспорье — красиво в храме лоб перекрестишь, на колени бухнешься православной кинематографии на зависть, бабусе табуреточку вовремя подашь, дитю бесхозному сопли вытрешь, пока маман поклоны где-то бьет, и даже про маман ту плохо не подумаешь, — это ж дело тренировки. А внутри — Васюганское болото. Кто не в курсе — может по карте России посмотреть, что это за местность такая гиблая. И не то что за Христа умереть не хочется, а вообще плевать на всё с высокой колокольни. Т. е. ты пока еще человек в потенциале, а не в реальности. Почему? А вот здесь уместно поговорить о таинстве — великом таинстве живых взаимоотношений Бога и человека, которое не вписывается в геометрические, философские и экономические схемы. Оно вообще вне логики. И пока Бог для человека абстрактен, все словеса, искусно сплетенные, суть шарманка. Вещь приятная взгляду и слуху, но в общем-то, не первой необходимости. И даже не второй. Вот у вас дома шарманка есть? И я о том же.

И думается мне, что пока это таинство не случится, бесполезно всё. Потому что главного нет. Как бы ты ни твердил «Христос — центр жизни! Христос — центр жизни!», там, в центре, будет пусто. А ради пустоты не умирают. С ней мирятся до поры до времени, пока не пробьёт инфарктом, током, молнией, а может, и не пробьёт, может, просто Любовь случится и всё. Ты навеки уловлен. Сколько людей, столько и путей, Богом данных. И не наше дело влезать в этот вопрос своим умом, мягко скажем, не навигатором для судеб Божиих. Вот какой пищи наварил Пал Саныч для моего ума. Качественной. На неделю хватит. Может, и не одну.

Но… я ведь о молодежной литургии собиралась говорить. Что за зверь такой, да? Положа руку на сердце, я особых тинейджерских тонкостей не уловила. Разве что служат, читают и проповедуют лица до тридцати пяти. Но это, похоже, не принципиально. Принципиальное другое — то, что это община. Несмотря на строгие увещевания Мурашова, основа заложена, и это бросается в глаза даже тем, у кого зрение минус 9. Смотришь, как люди меж собой общаются, с какой интонацией говорят, как заботятся друг о друге, и дальше можно уже не проповедовать словесно, потому что дела говорят. Наилучшие безмолвные свидетели, что посреди нас Христос, а не учебник нравственного богословия. Пусть и в суперобложке. Это вдохновляет. Люди вообще встречаются такие, что однажды в святцы войдут. Или их туда вколотят. Как мучеников XXI века. Православных камикадзе, иначе говоря. Потому что у нас же, православных, всё иначе: ни орать особо не надо, ни рубаху на груди образцово показательно рвать со зверским выражением лица, ни позы героические принимать. У нас надо тихо, а то и тайно, долготерпеть, милосердствовать, сострадать, не превозноситься, не гордиться, не бесчинствовать, своего не искать — и далее по тексту. Это на лицах обычно крест накрест написано. И за это мир тебе организует искомую кончину.

Так что не впустую лекция звучала. Подкрепленная жизненными примерами, рядом ходячими.

Страсть к кольцевой композиции диктует мне закончить цитатой из того же протоиерея Андрея. «Ты зачем нам это рассказываешь? Зачем, как при Гоголе говорили, пули льёшь?» Ну во-первых, иногда можно и без большого резона говорить. Так, словечками переброситься, посмеяться без греха, чтоб с ума не сойти». Ведь у нас другая дорога. Судя по всему — в Небо. И на таран, не ошибившись в векторе движения.

Валентина Калачева