Чувство святости

Автор: | Февраль 12, 2017

Наши СМИ, пожалуй, всегда отличались повышенным интересом к жизни Церкви: и про храм расскажут с золотыми куполами, и батюшку найдут на новом «Мерседесе» или очередное нелицеприятную авантюру вскроют. Вообщем, поведают обо всём, что найдёт живой отклик у читателей, которые в порыве праведного гнева разнесут всех в пух и прах. А тут ещё одна тема для обсуждения появилась: жадная Церковь всеми правдами и неправдами пытается вернуть себе храмы и монастыри, давно уже ставшие объектами культурного наследия и народного достояния. Забывая, правда, кем и для Кого эти храмы строились и как сто лет назад их без всякого суда и следствия у Церкви отбирали, а священнослужителей расстреливали.

Подобные имущественные споры, на мой взгляд, являются своего рода лакмусовой бумажкой, хорошо отражающей различное отношение всех слоёв нашего общества к церковному наследию. Для кого-то храм – это место совершения богослужения, место, где вокруг Евхаристической Чаши происходит единение народа Божьего со своим Владыкой и Спасителем. А монастырь – это своего рода духовный заповедник, место, в котором каждый может оградиться от волн бушующего житейского моря и посвятить себя служению Богу и молитве. Но в то же время для кого-то другого храм является всего лишь красивым сооружением, которое можно рассматривать как памятник архитектуры местного или даже федерального значения. Этот «памятник», если он того заслуживает, можно превратить в музей, а если нет – то в сельский клуб, детский сад или даже склад. Получается, что один и тот же храм для кого-то является святыней, вызывающей благоговейный трепет и почитание, независимо от того, какой священник служит в нём и насколько там приветливые прихожане, а для кого-то это всего лишь здание, предназначение которого будет определяться исходя из целого ряда факторов, часто отнюдь не связанных с духовной жизнью. Но как бы ни был красив собор и с чем бы ни было связано его строительство, его «культурная и историческая сакральность» никогда не станет выше религиозной, чего, к сожалению, не понимают многие наши светские культурные деятели. Подобные сравнения можно провести и между тем, как относятся люди к Библии (Священное Писание или религиозно-исторический документ), священству (пастырь, предстоящий перед Престолом Божиим, или требоисполнитель, «служитель культа»), церковному пению, иконам и многому чему другому, что есть в нашей Церкви.

Чувство святости или благоговение – вот, наверное, то, что определяет отношение человека ко всему, что связано с религией и Богом. Если это чувство есть в нас, то мы будем трепетно и заботливо относиться к любому православному храму как к месту, где происходит таинственное общение Бога и человека, даже если этот храм очень старый, маленький и некрасивый. И в этом случае для верующих одинаково важно вернуть Церкви Исаакиевский собор или полуразрушенный деревенский храм. Мы не станем устраивать в своей душе суд над священнослужителями, которые нам чем-то не угодили, понимая, что это люди, облечённые благодатью Святого Духа и поставленные на служение Церкви, даже если их личная жизнь оказалась далека от идеала. Пусть этот священник в чём-то очевидно не прав, но мы твёрдо знаем, что Сам Господь его избрал и освятил Своею благодатью, и уже поэтому мы будем относится к нему с почтением и любовью. Всё, что так или иначе имеет отношение к Церкви, приобретает для человека значение священного, неприкасаемого, потому что напрямую связано с Богом. Ну а если этого чувства в нас нет, то уже не имеет значение, кем и для кого этот храм или монастырь был построен. В таком случае его можно с чистым сердцем закрыть, превратить в музей или же просто разрушить, а служителей храма, как людей, согласно логике большевиков, не приносящих пользы обществу, просто уничтожить. В наше время так лихо, конечно, уже не поступишь, но ничто не мешает об этом писать и говорить, устраивать митинги против возвращения Церкви храмов, сохранившихся от разрушения, обвинять Её в мыслимых и немыслимых грехах, или же копаться во внутренней жизни священнослужителей, стремясь найти в ней какие-нибудь пикантные подробности, чтобы потом разгласить их на весь мир. Причина всех этих явлений коренится в сердце человека, и если веры в этом сердце нет, как нет и благоговения и почтения ко всему, что связано с верой, то храм и священнослужители теряют для такого человека своё сакральное значения, становясь просто зданиями и людьми, открытыми для людского «правосудия».

Это же чувство определяет и отношение христианина к таким явлениями, как печально известные танцы на амвоне, селфи на фоне иконостаса, курение в храме или фильмы, в которых так или иначе очерняются судьбы людей, канонизированных Церковью. Такими вещами не шутят и не играют, даже если «очень хочется» или «этого требует искусство». Уже и атеисты знают, что «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6:7), но для верующего человека неприемлемо никакое глумление над всем, что связано с Церковью и религией. И если у самих этого чувства святости нет и пока не предвидится, то нужно хотя бы быть почтительным, уважая веру других людей, что в принципе является общечеловеческой нормой, закреплённой в уставе ООН.

Мы все любим кидать камни в наших соседей-европейцев за их толерантность к однополым бракам, эвтаназии, отношение к эмигрантам, отсутствие веры и прочее. Страны Западной Европы не перенесли того ужаса гонений, которые не так давно испытала наша Церковь, но их вера угасла и без этого. Вера и религия просто стали никому не нужны и большинство прекрасных христианских соборов, представляющих собор подлинные шедевры архитектуры, ныне превращены в лучшем случае в музеи, рестораны и библиотеки. И произошло это не потому, что верующих выгнали из храма, а потому что сами эти храмы им стали не нужны, пропало отношение к ним как к святыням и их превратили во что-то иное. Всё хорошо, чисто и красиво, но только нет в этих храмах не собрания верующих, ни чтения Писаний, ни богослужений. А те прелести жизни, о которых было сказано выше и которые в ближайшем будущем рискуют уничтожить Европу, являются лишь следствием падения этого чувства святости. И мы все рискуем повторить их судьбу, если уже сейчас не изменим своего отношения к тому, что для нашей Церкви являлось и является святыней. А как Господь может наказать целый народ за кощунство и святотатство, мы и сами все прекрасно знаем на примере Великой отечественной войны.

Но в то же время чувство святости – это не то, что можно купить в церковной лавке. Это следствие живой и искренней веры, неразрывно связанной с милосердием к ближним и работой над собой. Оно не появится в сердце, если вся наша вера будет заключаться только в смутном воспоминании о Крещении, пережитом в детстве, и редких посещениях храма во время больших праздников. Это чувство приходит и растёт в нас тогда, когда мы твёрдо следуем за своим Спасителем Иисусом Христом, соблюдая все Его заповеди и пребывая в Его Церкви. Тогда любовь у Богу, которая неотделима от веры в Него, приведёт нас к благоговейному отношению ко всему, что связано с Его именем. И потому, чтобы не угасло в нас это чувство святости, нужно не превращать веру в хобби, а делать её главным содержанием своей жизни.

Роман Садовничий


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *