МЫ РОЖДЕНЫ, ЧТОБ СКАЗКУ СДЕЛАТЬ БОЛЬЮ

Начнём со сказки.

«В некотором царстве, в некотором государстве стояла чудо-больница — большая, светлая, красивая и, главное, отлично приспособленная под чаяния народные в сфере здравоохранения. Радовались люди сто лет,  а потом налетела ураганом сила вражья, явно вирусной этиологии, министра здравоохранения уничтожила,  все больницы в царстве разорила — какие до руин низвела, какие пожгла, какие под склады-мастерские-скотобойни приспособила. Медперсонал весь по лагерям, по тюрьмам отправила, хотела на корню адептов Гиппократа извести, чтоб духу их ненавистного не осталось! А с некоторыми и вообще не церемонились  — в операционных да процедурных в расход пустили, прямо на рабочем месте, не стесняясь пациентов.

Мрак настал в царстве на многие десятилетия, пока наконец не одумались люди — болезни-то в связи с ликвидацией больниц не вывелись, а наоборот, прогрессируют, народ тысячами выкашивают. Сумасшедший дом в царстве настал — то в одном месте эпидемия вспыхнет, то в другом — массовое вымирание. Стали потихоньку больницы обратно из руин восстанавливать, новые строить. Врачей к работе подключили — больницы ж ваша вотчина, вот и стройте, не баре чай, не растаете. А кто старое помянет — тому глаз вон. Или оба. В зависимости от красочности и достоверности мемуаров.

Вспомнили и про ту самую чудо-больницу — её в своё время ломать не стали, уж больно хороша, музей открыли медтехники. Осмотрели её зорким взглядом, прикинули, посчитали и разрешили врачам время от времени там практиковать. А когда врачи с пациентами намекнули, что нецелесообразно такое приспособленное здание в качестве музея эксплуатировать, и вообще странно, когда по операционным люди прогуливаются, когда им в голову взбредет, и делают, что пожелают,  им возразили: «Ишь, хитрые какие! Кто эту больницу строил, а? Врачи, что ли? Нет, её строил народ! А для чего он её строил, чтоб вы лечили, что ли? Нет, для красоты! И потом музей у нас тут профильный! Нечего лица кривить! А то ведь можем вообще всё обратно переиграть и музей шаманизма тут сделать! Народу без разницы! И там лечат, и у вас лечат! Сила ночи, сила дня — одинакова фигня!» И — понеслось…»

В общем, сказочница из меня некудышная, но именно эта аналогия напрашивается, когда  начинаешь погружаться в ситуацию, сложившуюся вокруг Исаакиевского собора, врачебницы духовной. Вопрос юридический на глазах приобрёл ярко выраженный «кассовый» характер. По закону правом собственности на собор может обладать только государство, Церкви нужно закрепить право пользования, причем своим культовым сооружением, у неё же отобранным. А страсти кипят, как будто Бог знает что там православные собираются учинить. Как минимум, создать долговременное фортификационное сооружение, окруженное тремя рядами колючей проволоки, наружным рвом, обстреливаемым продольным огнём, не иначе.

Чтобы рассеять все сомнения, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 17 февраля сего года сделал заявление на заседании Высшего Церковного совета. Оно было растиражировано повсеместно, разве что только в руки не роздано на остановках общественного транспорта. Смотрите, граждане свободной России, и не говорите, что вы не видели! Святейший Патриарх добуквенно разъяснил позицию Церкви, развеял все сомнения по поводу «отнять и спрятать» и заметил: «Создается впечатление, что сегодня тема передачи Исаакиевского собора волнует не столько доброжелательных критиков возможной передачи, сколько тех, кто пытается тему передачи использовать исключительно в политических целях. Я попрошу всех — и власть имущих, и общественность, и народ наш — именно так воспринимать эти протестные действия. Мы живем в условиях политического плюрализма, люди выражают свои точки зрения на то или иное событие, которое происходит в государстве, в обществе. Очень часто эти точки зрения являются политически ориентированными. Такова реальность. Но передача Исаакиевского собора Церкви в принципе не должна была бы быть причиной для политических протестных выступлений». Ну и что? Вняли? Нет, тут же обрушились с критикой «да кто он такой, чтобы нас учить?». (А не выступил бы, воскликнули «да почему ж он отмалчивается?») На все доводы звучит словесное среднее арифметическое —  «мол, даже если всё и так, то где гарантия, что Церковь не отожмёт у музея Исаакий, а государство впоследствии не смолчит, у них же всё вась-вась?»

Налицо генетический страх рабского народа. Ведь забрало же государство однажды у Церкви всё, что можно, и создало прецедент. И деньги наши обнуляло не раз. И паспорта отбирало. И чего только не делало! Поэтому доверия не будет нигде, никогда и никому, как в тюрьме. Пророк Моисей сорок лет водил народ по пустыне  —  до тех пор, пока не умер последний, тяготевший к мясу из египетского рабского котла. Может, и нам несколько лет потерпеть осталось, чтоб изжить из себя страх и поверить, что всё по воле Божией, безотносительно к аргументации. А пока в богатейшей духовно стране, на святой земле люди не слышат друг друга и готовы на тряпки порвать только потому, что здание Исаакиевского собора  должны на 49 лет передать в безвозмездное пользование Русской Православной Церкви. Православный собор передать Православной же Церкви. Да еще и на ограниченный срок. Да под присмотром государства. То-то ужас!

И это уже не сказки. Это наша общая незатихающая боль.

Валентина Калачева


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *